Маленькая поэма о лирическом герое
С каких-то там пор пристрастившись строки
Сплетать, будто проволоку в некий жгут,
Я стал бояться, что выйдут сроки
И строки – последние – убегут.
Еще – регулярно впадал в сомненья
Пишу это я, или тот, другой?
Стал развивать боковое зренье,
Нервически такт отбивать ногой…
Привык для чувств копить адресатов,
Будто на черные дни запас
(Ибо в любви стихов полоса
Не повторяется по пять раз).
Измерил и то, что короче втрое
Ночей подмосковнейшие вечера…
О лирическом, стало быть, о герое
Мне призадуматься бы пора.
Да что там думать! Тряхнем чем надо,
Заправим хоть Паркер, хоть картридж, хоть
Вообще карандаш навострим, на радость
Великим, что в дух обратили плоть;
И вот он – пожалте! Экое чудо,
Лиричнее некуда, весь в пуху.
Шучу. Упаковка. Чай, не посуда.
Не паковать же было в труху.
Сдуваю пух. Завожу ключами.
Заводится споро, что твой Ниссан.
Идет, говорит, но пока скучает.
Мол, «тему изволь-ка придумать сам».
Какой-то другой он. Я думал, будет
Похож на меня, только взгляд иной.
А его ведь не стыдно вывести в люди!
Гордиться им можно, не то, что мной!..
Да, мы не похожи! Совсем. Ей-богу.
Он любит суши, а я – не ем.
Он ходит в сандалиях на босу ногу.
Он носит в кейсе загарный крем.
Мы разные. Даже не нужно фотки,
Нас отличить друг от друга чтоб.
Мы различаемся по походке,
И по манере наморщить лоб,
Разнимся во взглядах на ценность слова
И в методах, как добиваться дам.
Заметьте: я вовсе не пью спиртного,
А этот – ценит портвейн Агдам,
А этот – изрядно разболтан, кстати,
Развинчен, распущен, чего скрывать.
Я тут бы добавил насчет кровати…
Читатель скривится: «При чем кровать?»
А в том-то и дело, скажу вам прямо:
Как тема, любовь хороша весьма,
Но делать из собственной жизни драму
Единственно ради – о ней письма?
Да хоть бы и делать. Скажите честно,
Вы скольких в жизни любили, а?
Вот и от прочих ждать неуместно
Чрезмерного любвеобилия…
Великие – ладно. На то они и
Великие, чтобы из рамок – прочь.
А вы сосчитайте страницы книги.
Четыреста. Делим… ну, на пять. Оч.
Хор. Вышло – восемьдесят. Вот так-то!
На то, господа, и нужон герой.
Вот он-то, по трассам, разъездам, трактам,
Пусть носится, и, завернув порой
На те, о каких и помыслить страшно,
Любовный сбирает себе пантеон;
Пяток элегий напишет кажной…
Книга – моя, а работал – он!
А в книге - свершенья души и тела -
От первого, кстати, сказать, лица!
А в книге - как будто бы я – весь в белом!
(На белом коне, разумеется).
Ох, будет читатель крутить башкою!
И завистью (видно же по глазам)
Завидовать будет он мне такою,
Что обзавидуюсь я и сам.
Чертяка герой! Вот кого, читатель,
Ты в супермены рядить спешишь.
И что мне с того, что – его создатель?
Я с этого в жизни имею – шиш!
Обидно же, право! Ведь я – реален
Меня заедает зубастый быт!
Герою – волненья боев и спален,
Его восславят, а я – забыт?
И что ж я, напрасно торчу под небом,
Раз несоразмерен герою пыл?!
(И в Париже я, кстати, ни разу не был,
А этот мерзавец, представьте – был!)
И что же, он дальше – со смертью в прятки,
Не то в могилу, не то в альков,
А мне – собирать для него манатки,
Копить разменную мелочь слов?..
Да ну ее нафиг, такую участь!
Ключи – в карман, лиргероя – в пух.
Уж лучше буду, как раньше мучась,
Пытаться жизни прожить за двух;
Уж лучше – счастье крошить в окрошку
И лучшие дни прессовать в стихи,
И жить на разрыв, чтоб добыть немножко
Такой вот торжественной чепухи;
Уж лучше – драмы, ходьба по грани,
Но то, что мое, то – мое, не тронь!..
И строчка стекает смолой по ране
И капает мягко в мою ладонь.