МГ рассказывает: в 2013-м три самые сложные для неё визы из интересующих её стран были: США, Канада и Великобритания.
В 2026-м виза в UK стала одной из самых простых. Потому что ничего НЕ меняла в процедуре подачи.
Отрывок из Стефана Цвейга. «Вчерашний мир. Воспоминания европейца»:
За ночь я вновь опустился на одну ступеньку ниже. Вчера еще зарубежный гость и в некотором роде джентльмен, который здесь спускал свой иностранный капитал и выплачивал налоги, я стал эмигрантом, «refugee». Я оказался в куда менее почитаемой, если даже не позорной категории. Кроме того, всякую иностранную визу по этому листу бумаги отныне надо было особо вымаливать, поскольку во всех странах с подозрением относились к тому сорту людей, к какому стал принадлежать я, – к лишенному прав человеку без родины, которого в случае необходимости нельзя было выдворить и препроводить назад, как других, когда он становился обременительным, задерживаясь чересчур долго. И мне все чаще приходилось думать о словах, сказанных мне за несколько лет до этого: «Раньше человек имел только тело и душу. Теперь он еще нуждается в паспорте, иначе к нему не будут относиться как к человеку». И в самом деле, ничто, возможно, не свидетельствует о падении человечества после Первой мировой войны более очевидно, чем ограничение личной свободы перемещения человека. До 1914 года земля принадлежала всем. Каждый отправлялся куда хотел и оставался на сколько хотел. Не было никаких разрешений, никаких санкций, и я снова и снова получаю истинное наслаждение, видя, как удивлены молодые люди, когда узнают, что до 1914 года я путешествовал в Индию и Америку, не имея паспорта и даже вообще не имея понятия о таковом. Ехал куда и когда хотел, не спрашивая никого и не подвергаясь расспросам, не было необходимости заполнять ни одну из той сотни бумаг, которые требуются сегодня. Не было никаких разрешений, никаких виз, никаких справок; те же самые границы, из-за патологического недоверия всех ко всем превращенные сегодня таможенниками, полицией, постами жандармерии в проволочные заграждения, были чисто символическими линиями, через которые человек переступал так же просто, как через меридиан в Гринвиче. Только после войны началось искушение мира национализмом, и явным проявлением этой духовной эпидемии нашего столетия явилась ненависть к иностранцам или по меньшей мере страх перед чужеродным. Повсюду отгораживались от иностранца, повсюду его игнорировали. Все те унижения, придуманные раньше исключительно для преступников, теперь распространялись до и во время поездки на каждого путешественника. Надо было фотографироваться справа и слева, в профиль и en face, волосы стричь коротко, чтобы было открыто ухо, нужно было оставлять отпечатки пальцев, сначала только большого, а затем всех десяти, сверх того, надо было предъявлять свидетельства, справки о состоянии здоровья, справки о прививках, свидетельство полиции о благонадежности, рекомендации, надо было предъявлять приглашения и адреса родственников, нужны были моральные и финансовые гарантии, нужно было заполнять и подписывать анкеты в трех-четырех экземплярах, и, если хоть одной бумаги в этой кипе недоставало, дело шло насмарку.
(репост из Пробкового шлема)
Думается вот про что: к миру до Первой мировой можно предъявлять самые разные (и совершенно обоснованные) претензии, но иногда кажется, что это всё же Belle Epoque.
Читаю я воспоминания Ганди о начале движения гражданского неповиновения в Трансваале. Суть в том, что в начале 1906 года должен был быть принят некий закон, регулирующий жизнь индийцев в Южной Африке. Ганди прочитал текст документа несколько раз, чтобы удостовериться, что он всё понял правильно и этот ужас действительно планируется. Потом текст закона обсудили влиятельные лица индийской общины
Нет, ну не могут же они …как такое возможно, мы же не животные всё-таки
На съезде общины в Йоханнесбурге Ганди ознакомил присутствующих с содержанием закона и все согласились с тем, что лучше умереть, чем такое. Именно тогда Ганди предложил концепцию сатьяграхи — неисполнения законов, заведомо унижающих человеческое достоинство. Впрочем, оставалось надежда решить дело миром: все надеялись, что Лондон остановит власти Трансвааля, которые совершенно озверели. Ганди едет в метрополию, встречается с целым рядом государственных деятелей — в том числе с Уинстоном Черчиллем, молодым заместителем министра по делам колоний. Черчилль, известный защитник прав индийцев (сарказм), знакомится с содержанием нового закона и говорит, что это мрак полный, перегибы на местах, постараемся исправить.
Так что же было в той бумаге?
Единая форма документов для всех индийцев, живущих в Трансваале. Для идентификации личности все должны были сдать отпечатки пальцев. Любой полицейский мог взять и проверить это удостоверение, причём для такой проверки мог даже войти в дом(!). Более того, удостоверение личности могли спросить в любом государственном учреждении(!!) — например если хочешь открыть торговлю или купить велосипед. А если этих документов не оформлять, то могли прямо вот оштрафовать, посадить в тюрьму или депортировать (!!!).
Погодите, скажет человек из XXI века — это ведь обычная паспортная система с тогдашним аналогом биометрии. Всё реально из-за этого?
Да, из-за этого. Ганди был потрясён до глубины души. Естественно, это была совершенно расистская мера, ни к каким другим общинам в Южной Африке таких диких требований не предъявлялось. Более того, таких требований не предъявляли ни в самой Индии, ни в метрополии. Ганди писал о том, что так обращаются только с преступниками-рецидивистами, да и Черчилль склонен был считать, что это перебор.