Встретил текст, созвучный моим мыслям:
Право на прочерк. Борис Барабанов — об открытом письме Елены Костюченко Земфире и границах приватности - ZIMA Magazine.
Про то, что у человека должно быть право не вставать на табуреточку и не озвучивать свои взгляды. И более того, право вообще не иметь мнения по каждому вопросу.
Говорю это как человек, который любит вставать на табуреточку, и долгое время считал себя обязанным в каждой общественной дискуссии выбрать сторону.
Вот пара цитат оттуда:
Люди много десятилетий боролись за право определять себя самостоятельно. Называть свою сексуальность. Гендер. Политическую позицию. Принадлежность к сообществу. Рассказывать о болезни, насилии, зависимости — обо всем, о чем предыдущие поколения предпочитали молчать. Там, где это право удалось отстоять, это стало огромным завоеванием.
Но рядом с правом определиться незаметно появилась обязанность определиться. Недостаточно быть — необходимо назвать себя. Недостаточно поступать — необходимо объяснить поступок. Недостаточно не поддерживать — необходимо публично осудить. Молчание теперь не означает отсутствие заявления. Это тоже заявление, только его содержание определяет не молчащий, а окружающие.
и
Кто такие эти «мы»? Коллективное «мы» — один из важнейших инструментов освобождения человека в XX и XXI веках. «Мы, женщины». «Мы, геи и лесбиянки». «Мы, люди с инвалидностью». «Мы, эмигранты». «Мы, жертвы агрессии». Человек, которому внушали, что он одинок, ненормален или бессилен, обнаруживал других людей с тем же опытом. «Мы» позволяло получить права, которые практически невозможно было получить поодиночке.
Но у этого местоимения есть и другая способность. Сначала оно говорит: ты не один. Потом: ты один из нас. А дальше: раз ты один из нас, ты нам что-то должен. «Предала нас»… Предать можно сообщество, которому принадлежишь, человека, с которым связан, договор, который когда-то заключил. Но когда и с кем Земфира заключила этот договор?